продолжение Копанского.

В комнату зашла Элизабет и положила отцу на колени маленький букетик из полевых цветков.
— Папа, ты больше не будешь болеть?
Эдгар слабо улыбнулся. За окном пошел дождь, крупные капли разбивались об окно.
— Мне нужно уезжать, появились очень срочные дела, но я не могу бросить тебя, пока не получу утвердительного ответа на один вопрос. – Хатч сел в кресло, стоявшее рядом.
— Хорошо, я отвечу. Только послушай меня. – Эдгар поправил одеяло и отставил кружку с чаем в сторону. – Я себя странно чувствую. В этом доме все напоминает об Ангеле. Она видится мне во сне и мерещится наяву. Я уже не различаю сон и явь. Но это еще полбеды. Дело в том, что мне кажется, будто она зовет меня к себе. Кстати, кто меня спас?
— Местные рыбаки, рано утром. Тебе повезло.
— Даже не знаю. Может, я должен был умереть, чтобы встретиться с ней. Словно я отклонился от своего пути…
— Твой путь – это жизнь, - твердо сказал Хатч. – Мы все рождены, жить и творить, а не умирать.
— Творить я уже не смогу. Ясно, как день, что без Ангела я ничего не стою и ничего не смогу написать.
— Слушай, может тебе куда-нибудь переехать. Этот домик, как выяснилось, совсем не подходящее место.
Эдгар промолчал.
— Ну, если ты не хочешь никуда уезжать, тогда ты должен дать мне слово, что больше ничего подобного не выкинешь.
Эдгар молчал. Ему вдруг вспомнилось, как Элизабет протягивала ему свои руки, а он не мог до них дотянуться. Затем вспомнилось то противное чувство, когда вода заполняет все твои органы. Эдгар встрепенулся.
— Слышишь ты меня или нет?
Эдгар наконец перевел на него свой взгляд и вяло улыбнулся.
— Я даю тебе свое слово.

На следующее утро Хатч уехал и обещал вернуться, как только закончит свои неотложные дела.
— Не хочешь прогуляться в соседнюю деревушку? – спросил Эдгар, сам толком не понимая зачем. Что-то тянуло его выйти из дома.
— Хорошо, папа. Только пообещай, что не бросишь меня, - Элизабет посмотрела на него своими по-детски доверчивыми глазами. Глаза у нее были от матери, и волосы и вся красота. А что же у нее от меня? – подумал Эдгар.
Тропинка шла через лес. Дорогой они стали напевать одну веселую детскую песенку.
— А что там в деревне? – поинтересовалась Элизабет, перескакивая через лужу.
— Не знаю. Много незнакомых нам людей. Может, мы с кем-нибудь познакомимся и весело проведем время.
В деревне было пустынно. Темные окна домов выглядели, как пустые глазницы. Элизабет ближе прижалась к отцу.
— Мне здесь не нравится. Давай пойдем домой…
Эдгар стал искать взглядом людей, но никого кругом не было. Будто все выехали, ни единой живой души. Или все вымерли?..
— Не бойся, сейчас мы… - он не успел договорить. Внезапно за спиной бешено залаяли собаки. Неистовый лай, как горная волна, стал резко надвигаться сзади. От неожиданности свело шею, и Эдгар с усилием оглянулся.
Лай прекратился также неожиданно, как и начался. Но вдруг понял, что рядом нет Элизабет. Исчезла. Испуганно он стал оглядываться по сторонам.
— Давай пойдем домой… - раздалось где-то вдалеке и эхом стало кружить вокруг него.
— Мне здесь не нравится… - присоединилось к эху, создавая невыносимый гул.
Закружилась голова. Серое небо смешалось с коричневыми домами, грязные окна обрели окровавленные глаза и пристально всматривались в него. Звуки… Тени… Головокружение…
Эдгар закрыл уши руками и зажмурил глаза. Гул в голове стих. Снаружи тоже. Все вернулось в нормальное состояние, только Элизабет исчезла.
— Элизабет! - крик его, отражаясь от крыш, провалился в бесконечное небо.
Перед собой он увидел Ангела. У нее было лицо мертвеца. Образ, который он так усиленно пытался забыть, возвращался к нему в извращенном виде. За ее спиной стояла свора полумертвых псов, дышащих разъедающей живую плоть паром. Каждый пес ростом достигал плеча Ангела, зрачки горели кровавым огнем, зловещий рык издавали их полуразложившиеся глотки.
Эдгар опешил. Ангел, это же я. Подумал он, но от страха ничего произнести не смог. Ноги по какому-то собственному желанию стали делать неуверенные шаги назад. Ангел медленно подняла правую руку и тонким пальцем указала на Эдгара.
За спиной бешено лаяли псы. Из груди вырывалось сердце. Неистовый лай, словно морская волна в ураган, неумолимо надвигался сзади. Эдгар оглянулся на бегу: дикая свора призрачных созданий гналась за ним с одной единственной целью…
Свернул в лес. Острые ветки ударяют по лицу до крови. Дыхание сбивается, ноги тяжелеют, а псы несутся, измельчая в щепки деревья и кусты. С каждым бешеным ударом сердца, ужас, охвативший его, становился все сильнее, смерть все неизбежнее.
И снова он выбегает к озеру. Снова спотыкается о бревно и падает в воду. Псы окружают озеро, но не решаются нырять за ним. От их рыка дрожит поверхность воды. Стеклянными глазами из-под воды он видит, как среди них появляется Элизабет и протягивает ему свои руки. Псы не трогают ее, будто даже не замечают. Внезапно они все неистово завыли. Вода в озере поднялась на полметра и с грохотом ударилась о землю.
— Мне здесь не нравится. Давай пойдем домой…
И снова мрак.

Часть 3

Безостановочный лихорадочный кашель разрывал грудь. Очнулся, потерял сознание… Очнулся, потерял сознание… Очнулся, махнул рукой перед своим лицом, пытаясь отогнать туман и снова потерял сознание…

Тогда мы сидели на холме. Было безветренно, тихо, спокойно. Душа безмятежна, как чистое голубое небо. Тихая грусть по прожитым годам сладко томилась в груди. Ощущение настоящего исчезло. Тяжело было поверить, что это все правда, а не вымысел.
— Интересно, о чем думает вон та чайка, что летит одна? – Ангел сидела рядом. Ее длинные светлые волосы переливались в алых лучах заходящего солнца. Одинокая чайка летела в сторону пурпурного горизонта.
— Мне кажется, чайки не очень много думают, - полушутливо ответил я и тут же поспешил оправдаться. – Просто чайки более разумные существа, чем люди. Когда человек долго над чем-то думает, к нему приходит неверие, отчаяние и разные другие плохие мысли. Да и все проблемы в мире, по-моему, от слишком большого ума, который никак не может найти себе применение. Если бы чайка много думала, она бы вовсе не летала, ведь можно разбиться. А, если бы и летала, то недалеко, ведь в дороге она встречается с сильным ветром, с дождями и ураганами. Она бы решила сидеть где-нибудь в одном месте и никуда не летать. А так она думает о прекрасном голубом горизонте и иногда о том, где бы ей подкрепиться. – Ангел засмеялась. Я любил ее смех, ее улыбку, ее глаза. Потом я почувствовал тепло ее губ на своей шее и мечтательно закрыл глаза…

— Папа, что с тобой?
Кашель не переставал. Весь мокрый, в тине и водорослях, Эдгар очнулся на знакомой поляне. Моросил мелкий, отвратительный дождь. Ветер продувал насквозь. Всего трясло, суставы онемели. Еле поднялся на ноги и, ничего не соображая, стал оглядываться.
Среди серых деревьев под пепельным небом стояло искрящееся белоснежное здание из непонятного вещества. Присмотревшись, Эдгар увидел, что это его домик, только сделан он полностью из воздушных одуванчиков.
— Папа, иди ко мне, здесь мама…

Два часа ночи. В коридоре у кабинета реанимации только Хатч. Локтями уперся в колени и руками обхватил голову. Второй день подряд Эдгар не может придти в себя после попытки самоубийства. Хатч не сумел прилететь сразу, но вылетел первым же рейсом. Состояние Эдгара то ухудшалось, то вновь приходило в норму. Врачи ничего определенного не могли сказать.
Из кабинета вышел врач.
— Как он?
— Лихорадит, но состояние более стабильное, чем раньше. Расскажите мне немного о нем. Он постоянно вспоминает сквозь бред два имени: Элизабет и Ангел.
Хатч удивленно посмотрел на врача.
— Ангел – это его бывшая жена. Недавно она умерла. А Элизабет…

Внутри дома, в окне он рассмотрел Элизабет, а рядом с ней Ангела. Эдгар в ужасе отшатнулся.
—Уходи, убегай! – крикнул дочке надрывающимся голосом, но она не услышала его.
Собрав последние силы, он решительно пошел в сторону домика, искрящегося серебром и золотом. С каждым шагом он все больше ощущал силу в своем оживающем теле. Он уже не пытался ничего понять. Просто…
Когти на лету впились в правое плечо. Неимоверным по силе ударом его сбил с ног химерный пес и отскочил на несколько метров в сторону, тяжело выдыхая призрачный пар. Зрачки пса наполнились багровой кровью, кровоточили. Зверь готовился к прыжку. Слизь стекала с острых клыков на размякшую землю.
— Папа!

Вдруг из кабинета вышел ассистент.
— Ему становится хуже.
— А Элизабет это его дочь, - встревоженным взглядом Хатч заглянул в реанимационную. Эдгар бился в конвульсиях.

Эдгар коснулся раненого плеча. Кровь из раны хлынула на одежду, в глазах помутнело. Сознание боролось из последних сил. На окраине поляны появилась дикая свора полумертвых собак. От их рыка, капли дождя разрывались в воздухе, не долетая до земли. Эдгар поднялся на одно колено и посмотрел в сторону домика из одуванчиков. Элизабет и Ангел ждали его. Вдруг он понял, что ему, во что бы то ни стало, нужно добраться до домика. Тут же его сбил пес и клыками впился ему в грудь. Эдгар закричал…

Врач вышел в коридор.
— Что? Что с ним? – Хатч изнервничался и схватил врача за руку.
— Мы сделали все, что могли.

Эдгар приоткрыл глаза. Яркий золотистый свет больно ударил по глазам. Он лежал на мягкой кровати, а над ним склонилась его Ангел. В ее глазах искрилось счастье, она нежно улыбалась.
— Помнишь, как я целовала тебя в первый раз? – спросила она.
Эдгар прекрасно помнил этот поцелуй. Тогда он вернул ему веру в жизнь, подарил то, чего так не хватало. Любовь. Поцелуй подарил душевное равновесие и, вместе с тем, пробудил в нем новые незабываемые ощущения. Эдгар хотел все это сказать, но окровавленные губы не послушались.
Тогда Ангел поцеловала его, и мир перевернулся.
Прибежала Элизабет и подарила родителям по венку из воздушных одуванчиков.
— Ты не должен сомневаться в своих силах. Верь, что все созданное тобою на земле, если оно хоть кому-то доставило немного счастья, обретет вечность. Если оно хоть кого-нибудь заставило задуматься над своей жизнью, обретет вечность. Возвращайся и твори…

— Он приходит в себя, - радостным, но неуверенным голосом произнес ассистент.
Через полчаса врач с радостной улыбкой вышел из кабинета.
— Он очнулся и здоровье его не вызывает особых опасений. Честно говоря, я не понимаю, как это произошло. Но факт остается фактом, и слава богу.
— А можно взглянуть на него?
Хатч зашел в реанимационную.
— А где сейчас его дочь? - поинтересовался врач.
— Она умерла, через год после рождения, - Хатч смотрел на изможденное лицо Эдгара и радовался его выздоровлению, но внешне ничего выразить не мог. Потом он посмотрел на столик рядом с кроватью…
На столике лежал венок из воздушных одуванчиков.

Павел Копанский. Сосед мой по общаге был. пописывал, да и сейчас пописывает...

Домик из одуванчиков.
Часть 1.

С самого утра моросил мелкий дождь. Серые тучи висели над землей. На улицах никого не было видно, только одинокая похоронная процессия медленно шла в сторону кладбища. Шла безмолвно, без музыкантов и плакальщиц. Серьезные, сосредоточенные лица несущих гроб блестели от капель дождя, их костюмы промокли. Среди них был муж умершей, Эдгар Пур.
Он проснулся среди ночи, почувствовав странный холод, пробежавший по телу. Болезненная дрожь охватила его, а, увидев лежащую рядом мертвую жену, из его глаз хлынули слезы. Умерла она от прилива крови в голову. Вместе они прожили девять лет.
На кладбище рядом с разрытой могилой уже стоял святой отец, чтобы произнести надлежащие для подобного случая слова. Слева и справа от могилы стояли родственники, держа над собой черные зонтики. Маленькая Элизабет держала бабушку за руку и слезящимися глазами смотрела на отца, который вместе с другими мужчинами нес гроб. Но отец не замечал ее, в его сознании, перед его глазами все еще стоял образ любимой женщины, женщины, которая подарила ему лучшие годы. В его стеклянных глазах отражались мгновения их счастливой жизни, увенчанные образом ее похолодевшего навеки лица.
Святой отец произнес свою речь, и гроб стали опускать в темную яму. На крышку гроба бросили несколько роз, и яму засыпали.
— …и во веки веков, аминь, - в последний раз прочитал молитву святой отец, и все стали расходиться. Только Эдгар безутешно продолжал стоять под дождем, несмотря на уговоры вернуться домой.
Элизабет высвободилась из рук бабушки и подбежала к отцу. Пока она бежала, ее маленькая шляпка слетела с головы и упала на грязную землю. Ее светло-русые волосы намокли под дождем. Она обняла отца и с надеждой посмотрела на него. Эдгар перевел свой отсутствующий взгляд с могилы на нее и криво, насколько был способен, улыбнулся. Улыбка эта была страданием глубоко чувствующего сердца, переживающего очередное жизненное потрясение, с которым не в силах справиться.

— Эдгар, это Хатч. Прими мои соболезнования по поводу случившегося и извини, что не был на похоронах. Из-за грозового предупреждения отменили мой рейс, и я не смог прилететь. В ближайшее время я никак не смогу тебя навестить: накопилось слишком много дел, требующих моего присутствия. Предлагаю тебе на некоторое время взять отпуск и уехать подальше от общества, лучше всего на дачу. Поезжай туда до тех пор, пока не почувствуешь себя полностью в норме. А я навещу тебя там, как только прилечу. Крепись, все будет хорошо и до встречи.
Автоответчик выключился.
Эдгар лежал на кровати, бездумно глядя в потолок. Целый день друзья на работе уговаривали его поступить именно так, как посоветовал Хатч. Может, они правы? Поначалу он хотел войти в рабочий ритм, надеялся, что это поможет забыться, но все, за что только ни брался, валилось из рук…
— Пап, давай поедем в наш загородный домик.
Встревоженный голосом дочери, Эдгар вскочил с кровати, но в комнате никого не было. Затем посмотрел на часы и автоматически отметил про себя, что проспал около трех часов, словно провалился в бездну. За окном неистово завывал ветер и лил дождь, начиналась буря.
Как можно тише открыл дверь в комнату Элизабет. Она спала ангельским сном. Какие сны снятся ей сейчас, какие видения грезятся? А вот он вряд ли уснет в эту ночь, как не смог уснуть на протяжении всей прошедшей недели. По ночам либо читал книги и пил кофе, либо смотрел телевизор. Иногда, как сегодня, проваливался, но сон был тревожным, снились кошмары, и каждый раз он просыпался в холодном поту. Так продолжаться больше не могло…
Посреди бескрайнего поля, сплошь покрытого воздушными одуванчиками, серебрящимися на солнце, стоял небольшой одноэтажный домик с верандой. Крыша его была выкрашена в голубой цвет: так захотела Ангел, как называл ее Эдгар. Погода в день переезда выдалась прекрасная: грело солнце, и небо было безмятежным. Раньше они часто приезжали сюда. Когда подъехали ближе к дому, Эдгаром завладели воспоминания. Он вспомнил, как они купались в озере, как собирали одуванчики и плели веночки, а у него никак не выходило. Вспомнил ее улыбку, ее смех, она всегда давала ему силы для жизни, но теперь ее нет…
Эдгар остановил машину у веранды и вышел. Удивительный, свежий воздух. До чего же здесь легко дышится, как непривычна эта тишина. Он не был здесь около полугода. Вдруг он услышал, как в доме кто-то стучит посудой, и через окно увидел Ангела.
— Ангел… - в недоумении прошептал он и, судорожно нащупав в кармане ключ, вошел в дом.
Лучи солнца причудливо изгибались, попадая через окно на кухню. Стол, стулья, аккуратно сложенные столовые приборы и никого. В гостиной одинокий камин, холодный, мраморный, в спальне – кровать и никого… Эдгар еще раз прошел по комнатам, затем вынес на веранду свое любимое кресло-качалку и стал раскачиваться на нем. Теперь идея приезда в этот дом уже не казалась такой привлекательной. Здесь каждая дверь, каждая стена и каждая, даже самая незаметная вещь напоминала о жене. Да, здесь ему ни одна живая душа не сможет напомнить ему о случившемся, а как быть с домом? Как быть с памятью, которая выдает все новые порции горьких воспоминаний при виде той или иной вещи?
Элизабет прибежала к отцу и села ему на колени.
— Я была на озере, - сказала она, перебирая в руках букетик из одуванчиков. – Туда лучше не ходить: оно все в зеленой тине и там жутко страшно.
Эдгар улыбнулся, а тревожные мысли все еще не покидали его. Может, не поздно еще уехать?
— Скажи, Лизи, тебе здесь нравится?
— Очень, папа. Правда, мы здесь побудем хоть немного?
Эдгар задумался. Он чувствовал, чувствовал каким-то шестым чувством, что должно что-то произойти, но разум отогнал эти мысли, как безосновательные. Чего тревожится, разве у него не хватит силы воли, чтобы справиться со своими воспоминаниями? В конце концов, это ведь только воспоминания.
К вечеру они перенесли все свои вещи и прибрали в комнатах. Эдгар развел в камине огонь. Вскоре Элизабет захотела спать, и он пошел укладывать ее…

— А давай выкрасим крышу в голубой цвет, - мы лежали на мягкой траве после утомительной работы над нашим домиком, - я очень люблю этот цвет. Это цвет чистого спокойного неба, цвет безмятежного моря, ну и в первую очередь, это ведь цвет моих глаз.
Ангел улыбнулась и посмотрела не меня. Ее волосами играл ветер, так любил играть и я.
Тогда у нас еще не было больших планов на будущее, мы встречались всего полтора года, но сблизились за это время так, словно знаем друг друга с детства. Мне вспомнился случай, когда я забыл цвет ее глаз. Это был один из первых наших разговоров, правда, телефонных. До этого мы только улыбались друг другу и лишь несколько дней назад стали разговаривать. Не помню, как точно шла нить разговора, но вдруг она спросила про цвет своих волос. С небольшой заминкой я вспомнил. У нее были светло-русые волосы, как у Элизабет. Элизабет…
В комнате горела ночная лампа. Элизабет крепко спала. Сонный, Эдгар пошел в гостиную к камину. Достал из буфета бутылку белого вина и, устроившись в мягком кресле, стал пить, глядя на огонь.

… Затем она спросила про цвет ее глаз, и здесь у меня произошел провал в памяти. Это было смешнее всякой пародии, потому что до этого вопроса я каждое мгновение видел ее глаза перед собой и вместе с ее улыбкой хранил в своей памяти, как талисман. Вспомнил я только через полчаса после нашего разговора и еще долго удивлялся тому, как легко забываются самые важные и очевидные нюансы.
В тот момент, когда мы познакомились ближе, я был начинающим репортером с низким жалованьем и без особых радужных перспектив и жил у своих родителей. Она работала переводчиком и успела объездить полмира. Много зарабатывала и многое могла себе позволить. Я же не мог дать ей больше, чем свою душу, давно отчаявшуюся найти себе приют. Я никогда не был до конца современным человеком и, как выражался мой друг Хатч, был сказочным дураком, пишущим неплохие стихи и ужасные репортажи. Он прочил мне писательскую карьеру, на что я разводил руками в стороны. Мол, когда же это случится?
Но, как ни странно, Хатч оказался прав. На самом деле он почти всегда был прав, просто я не всегда это осознавал. После знакомства с Ангелом я написал небольшой этюд, который с треском провалился и был признан всеми, никуда не годным. «Идея, конечно, интересная, но язык косный, словно пишет человек давно отживших времен» - то и дело слышал я в свой адрес, и это была правда. Не обидная, но, по всей видимости, задерживающая мою писательскую карьеру. Тогда я показал свой этюд ангелу…

Мерно раскачивалась от ветра кресло-качалка. Эдгар вышел на веранду. Вытоптанные тропинки убегали от дома: одна в деревню, другая к озеру. На темном небе ярко светил месяц. Эдгар подумал, что месяц благороднее луны. Словно однажды, он бросил вызов всем звездам и победил их, после чего и светится ярче всех на небе. Поле спало. Притих ветер. Смутное предчувствие чего-то пугающего назревало в душе…

… Маленький этюд был скорее похож на специально недорисованную картину, чем на литературное произведение. Это были мои впечатления, мои мимолетные мысли, многие из которых казались до невозможности примитивными. В этом этюде отразилась моя манера мышления: вроде бы логично и рационально, но ничего непонятно. Ангел сказала, что ей еще в жизни никто не посвящал ничего подобного. Тогда я показал ей несколько стихотворений, написанных для нее. И снова вместо «старьевщик» и «так никто не пишет» я услышал похвалу. По ее совету я отдал свой этюд в один журнал. Мне заплатили небольшой, но обнадеживающий гонорар и с энтузиазмом я продолжил писать. Через полгода у меня накопилось достаточно много рассказов, и вместе со стихами я снова отдал их в тот же журнал. Гонорар значительно увеличился, а мне предложили постоянное сотрудничество. Так началась моя писательская карьера, которую предрекал Хатч. Еще через год мы с Ангелом поженились, и у нас родилась Элизабет. Вскоре после этого я закончил свой роман, разошедшийся большим тиражом и ставший бестселлером. Все шло отлично…

Тропинка заросла сорняками, озеро все в тине. Здесь уже давно никого не было. Призрачно мерцал благородный, но одинокий месяц. За спиной отозвался филин. Эдгар с опаской обернулся – никого. Подошел ближе к озеру и развел рукой тину.
Когда-то давно, когда Эдгар был еще совсем маленьким, отец брал его с собой на речку. После продолжительного плавания они сидели на берегу, и отец рассказывал разные интересные истории из своей жизни. Некоторые истории Эдгар уже воплотил в своих рассказах, некоторые забыл, а одна, словно ждала долгие годы этого момента и пришла в эту роковую минуту. Однажды рано утром отец разбудил его и повел снова к реке, только вместо купания, отец сказал мальчику странные слова:
— Посмотрись в воду, сынок, и ты увидишь свое отражение. Но, главное, что, как бы ты ни хитрил, вода все равно в точности отразит тебя таким, каков ты есть. Такова и жизнь, она никогда не упустит удобного случая явить тебе твою сущность…
Эдгар посмотрелся в воду. В ней отражался месяц, переплетенный с его лицом. Красные, воспаленные глаза, странная, нечеловеческая улыбка. Улыбка не его, а кого-то другого, постороннего. Словно кто-то уже заранее радовался.
Мой Ангел улетел. Теперь она на небесах. Она покинула меня, и мой путь тоже подходит к концу. Прости, Элизабет… Я слаб, без Ангела я не способен что-либо свершить.
Мысли беспорядочно сплелись между собой, губы безмолвно шевелились, движения смазались.
Ангел…Элизабет…отец…этюд…вода…шаг вперед…
Внезапно очнулось сознание. Протрезвело и пробудилось, достигая критической точки в понимании происходящего.
— А давай выкрасим крышу… Это ведь цвет моих глаз…
— Я была на озере…там жутко и страшно…
Тело затрясло, а вода стала медленно заполнять все органы. Широко открытыми глазами уже без сознания, Эдгар смотрел на водоросли в мутной воде.
— Такова и жизнь…никогда не упустит удобного случая…явить тебе твою сущность…
— Правда, мы здесь побудем… Туда лучше не ходить…
И темнота.





Часть 2.

От желтого домика отъехала скорая помощь.
Хатчу неожиданно позвонили и сообщили о том, что Эдгар Пур пытался покончить жизнь самоубийством. Известие шокировало его, и он незамедлительно отправился к другу. До обеда Эдгар находился в бессознательном состоянии, но врачи обнадеживали и говорили, что серьезного ничего не произошло. Его рано утром обнаружили местные рыбаки и тем самым спасли его от верной смерти. В течение дня Эдгар придет в себя, но постельный режим придется соблюдать как минимум две недели.
Хатч зашел в спальню. Эдгар, мертвецки бледный, тяжело дышал, лежа на кровати. Все еще без памяти. Хатч вышел на веранду и присел на ступеньках. Конечно, у него мелькнула мысль о том, что Эдгар может начать пить, но перед отъездом сюда он предупредил его. Видимо, этот домик - не лучшее место для реабилитации. Здесь слишком многое напоминает ему об Ангеле.
Поднялся прохладный ветер, и далеко на горизонте появились первые грозовые тучи. К вечеру они приползут и сюда.
Эдгар прирожденный писатель. Уже с первых встреч с ним Хатч понял это. Несмотря на его частую веселость, Хатч видел в нем то роковое одиночество, которое присуще всякому поэту. Он был со всеми и в то же время ни с кем. Он любил всех, но не мог полюбить кого-то одного. Он мог углубляться в сущность человека, мог постигать тайны мироздания, но каждый раз становился лишь созерцателем, а не действующим лицом. Эдгар способен был отдать всего себя чуть ли не первому встречному человеку, который отнесся бы к нему с пониманием, доверием и протянул бы ему руку для дружбы. Долго такого человека не находилось в его жизни, и с годами Эдгар стал ожесточаться, что не было свойственно его характеру. Когда появилась Ангел, Хатч вздохнул с облегчением, не стоило больше волноваться за своего впечатлительного друга, потому что он попал в хорошие руки. Так и случилось. Только почему в этой жизни ничего не может быть нормальным до конца? Почему удачный брак распадается, добрые друзья ссорятся, благие намерения не достигают своей цели? Кому это нужно, кто бьет карту счастья и благополучия картой суровых испытаний и несчастий? Хатч за год до неожиданной смерти Ангела, развелся со своей женой. Детей у них не было, оба супруга были самодостаточными людьми и, казалось, подходили друг к другу. Казалось. Без объяснений и каких-либо разговоров жена подала на развод, а он лишь дал свое молчаливое согласие. Такая нелепая история. Хатч и до сих пор не понимал, что послужило причиной для подобного поведения. Может, наилучшие браки те, которые основаны на зависимости одного человека от другого?..

Эдгар вышел из домика. Странно, но домик целиком был сделан из воздушных одуванчиков. А низко над землей плывут прозрачные белые облачка. Их очень много. Одно проходит сквозь дом и уносит с собой с десяток одуванчиков, на месте которых появляются новые. Рядом с домиком на поляне Ангел и Элизабет, как вдруг среди белых облаков появляется большая серая туча. Она уносит их. Эдгар бежит за ней, но не может догнать. Он прорывается сквозь кустарники к озеру, но внезапно спотыкается и падает в воду. В панике он машет руками, озеро засасывает его, как трясина. Он пытается крикнуть, рот полон воды. Остекленевшими глазами он видит, как на берегу стоит Элизабет и протягивает ему руки…

Очнулся в холодном поту на постели. Через мгновение в комнату вошел Хатч. Положив холодный компресс на голову Эдгару, он отметил про себя, что сознание уже вернулось, но горячка не прошла.
— Как Элизабет? – умирающим голосом спросил Эдгар.
Хатч промолчал. Сел рядом в кресло: теперь нельзя оставлять его одного.
К вечеру горячка спала. Эдгар сидел у камина, укутанный в теплое одеяло и пил горячий чай. Мгновениями его еще пробирал легкий озноб. В комнату зашла Элизабет и положила отцу на колени маленький букетик из полевых цветков.
— Папа, ты больше не будешь болеть?
Эдгар слабо улыбнулся. За окном пошел дождь, крупные капли разбивались об окно.
— Мне нужно уезжать, появились очень срочные дела, но я не могу бросить тебя, пока не получу утвердительного ответа на один вопрос. – Хатч сел в кресло, стоявшее рядом.
— Хорошо, я отвечу. Только послушай меня. – Эдгар поправил одеяло и отставил кружку с чаем в сторону. – Я себя странно чувствую. В этом доме все напоминает об Ангеле. Она видится мне во сне и мерещится наяву. Я уже не различаю сон и явь. Но это еще полбеды. Дело в том, что мне кажется, будто она зовет меня к себе. Кстати, кто меня спас?
— Местные рыбаки, рано утром. Тебе повезло.
— Даже не знаю. Может, я должен был умереть, чтобы встретиться с ней. Словно я отклонился от своего пути…
— Твой путь – это жизнь, - твердо сказал Хатч. – Мы все рождены, жить и творить, а не умирать.
— Творить я уже не смогу. Ясно, как день, что без Ангела я ничего не стою и ничего не смогу написать.
— Слушай, может тебе куда-нибудь переехать. Этот домик, как выяснилось, совсем не подходящее место.
Эдгар промолчал.
— Ну, если ты не хочешь никуда уезжать, тогда ты должен дать мне слово, что больше ничего подобного не выкинешь.
Эдгар молчал. Ему вдруг вспомнилось, как Элизабет протягивала ему свои руки, а он не мог до них дотянуться. Затем вспомнилось то противное чувство, когда вода заполняет все твои органы. Эдгар встрепенулся.
— Слышишь ты меня или нет?
Эдгар наконец перевел на него свой взгляд и вяло улыбнулся.
— Я даю тебе свое слово.

На следующее утро Хатч уехал и обещал вернуться, как только закончит свои неотложные дела.
— Не хочешь прогуляться в соседнюю деревушку? – спросил Эдгар, сам толком не понимая зачем. Что-то тянуло его выйти из дома.
— Хорошо, папа. Только пообещай, что не бросишь меня, - Элизабет посмотрела на него своими по-детски доверчивыми глазами. Глаза у нее были от матери, и волосы и вся красота. А что же у нее от меня? – подумал Эдгар.
Тропинка шла через лес. Дорогой они стали напевать одну веселую детскую песенку.
— А что там в деревне? – поинтересовалась Элизабет, перескакивая через лужу.
— Не знаю. Много незнакомых нам людей. Может, мы с кем-нибудь познакомимся и весело проведем время.
В деревне было пустынно. Темные окна домов выглядели, как пустые глазницы. Элизабет ближе прижалась к отцу.
— Мне здесь не нравится. Давай пойдем домой…
Эдгар стал искать взглядом людей, но никого кругом не было. Будто все выехали, ни единой живой души. Или все вымерли?..
— Не бойся, сейчас мы… - он не успел договорить. Внезапно за спиной бешено залаяли собаки. Неистовый лай, как горная волна, стал резко надвигаться сзади. От неожиданности свело шею, и Эдгар с усилием оглянулся.
Лай прекратился также неожиданно, как и начался. Но вдруг понял, что рядом нет Элизабет. Исчезла. Испуганно он стал оглядываться по сторонам.
— Давай пойдем домой… - раздалось где-то вдалеке и эхом стало кружить вокруг него.
— Мне здесь не нравится… - присоединилось к эху, создавая невыносимый гул.
Закружилась голова. Серое небо смешалось с коричневыми домами, грязные окна обрели окровавленные глаза и пристально всматривались в него. Звуки… Тени… Головокружение…
Эдгар закрыл уши руками и зажмурил глаза. Гул в голове стих. Снаружи тоже. Все вернулось в нормальное состояние, только Элизабет исчезла.
— Элизабет! - крик его, отражаясь от крыш, провалился в бесконечное небо.
Перед собой он увидел Ангела. У нее было лицо мертвеца. Образ, который он так усиленно пытался забыть, возвращался к нему в извращенном виде. За ее спиной стояла свора полумертвых псов, дышащих разъедающей живую плоть паром. Каждый пес ростом достигал плеча Ангела, зрачки горели кровавым огнем, зловещий рык издавали их полуразложившиеся глотки.
Эдгар опешил. Ангел, это же я. Подумал он, но от страха ничего произнести не смог. Ноги по какому-то собственному желанию стали делать неуверенные шаги назад. Ангел медленно подняла правую руку и тонким пальцем указала на Эдгара.
За спиной бешено лаяли псы. Из груди вырывалось сердце. Неистовый лай, словно морская волна в ураган, неумолимо надвигался сзади. Эдгар оглянулся на бегу: дикая свора призрачных созданий гналась за ним с одной единственной целью…
Свернул в лес. Острые ветки ударяют по лицу до крови. Дыхание сбивается, ноги тяжелеют, а псы несутся, измельчая в щепки деревья и кусты. С каждым бешеным ударом сердца, ужас, охвативший его, становился все сильнее, смерть все неизбежнее.
И снова он выбегает к озеру. Снова спотыкается о бревно и падает в воду. Псы окружают озеро, но не решаются нырять за ним. От их рыка дрожит поверхность воды. Стеклянными глазами из-под воды он видит, как среди них появляется Элизабет и протягивает ему свои руки. Псы не трогают ее, будто даже не замечают. Внезапно они все неистово завыли. Вода в озере поднялась на полметра и с грохотом ударилась о землю.
— Мне здесь не нравится. Давай пойдем домой…
И снова мрак.

Часть 3

Безостановочный лихорадочный кашель разрывал грудь. Очнулся, потерял сознание… Очнулся, потерял сознание… Очнулся, махнул рукой перед своим лицом, пытаясь отогнать туман и снова потерял сознание…

Тогда мы сидели на холме. Было безветренно, тихо, спокойно. Душа безмятежна, как чистое голубое небо. Тихая грусть по прожитым годам сладко томилась в груди. Ощущение настоящего исчезло. Тяжело было поверить, что это все правда, а не вымысел.
— Интересно, о чем думает вон та чайка, что летит одна? – Ангел сидела рядом. Ее длинные светлые волосы переливались в алых лучах заходящего солнца. Одинокая чайка летела в сторону пурпурного горизонта.
— Мне кажется, чайки не очень много думают, - полушутливо ответил я и тут же поспешил оправдаться. – Просто чайки более разумные существа, чем люди. Когда человек долго над чем-то думает, к нему приходит неверие, отчаяние и разные другие плохие мысли. Да и все проблемы в мире, по-моему, от слишком большого ума, который никак не может найти себе применение. Если бы чайка много думала, она бы вовсе не летала, ведь можно разбиться. А, если бы и летала, то недалеко, ведь в дороге она встречается с сильным ветром, с дождями и ураганами. Она бы решила сидеть где-нибудь в одном месте и никуда не летать. А так она думает о прекрасном голубом горизонте и иногда о том, где бы ей подкрепиться. – Ангел засмеялась. Я любил ее смех, ее улыбку, ее глаза. Потом я почувствовал тепло ее губ на своей шее и мечтательно закрыл глаза…

— Папа, что с тобой?
Кашель не переставал. Весь мокрый, в тине и водорослях, Эдгар очнулся на знакомой поляне. Моросил мелкий, отвратительный дождь. Ветер продувал насквозь. Всего трясло, суставы онемели. Еле поднялся на ноги и, ничего не соображая, стал оглядываться.
Среди серых деревьев под пепельным небом стояло искрящееся белоснежное здание из непонятного вещества. Присмотревшись, Эдгар увидел, что это его домик, только сделан он полностью из воздушных одуванчиков.
— Папа, иди ко мне, здесь мама…

Два часа ночи. В коридоре у кабинета реанимации только Хатч. Локтями уперся в колени и руками обхватил голову. Второй день подряд Эдгар не может придти в себя после попытки самоубийства. Хатч не сумел прилететь сразу, но вылетел первым же рейсом. Состояние Эдгара то ухудшалось, то вновь приходило в норму. Врачи ничего определенного не могли сказать.
Из кабинета вышел врач.
— Как он?
— Лихорадит, но состояние более стабильное, чем раньше. Расскажите мне немного о нем. Он постоянно вспоминает сквозь бред два имени: Элизабет и Ангел.
Хатч удивленно посмотрел на врача.
— Ангел – это его бывшая жена. Недавно она умерла. А Элизабет…

Внутри дома, в окне он рассмотрел Элизабет, а рядом с ней Ангела. Эдгар в ужасе отшатнулся.
—Уходи, убегай! – крикнул дочке надрывающимся голосом, но она не услышала его.
Собрав последние силы, он решительно пошел в сторону домика, искрящегося серебром и золотом. С каждым шагом он все больше ощущал силу в своем оживающем теле. Он уже не пытался ничего понять. Просто…
Когти на лету впились в правое плечо. Неимоверным по силе ударом его сбил с ног химерный пес и отскочил на несколько метров в сторону, тяжело выдыхая призрачный пар. Зрачки пса наполнились багровой кровью, кровоточили. Зверь готовился к прыжку. Слизь стекала с острых клыков на размякшую землю.
— Папа!

Вдруг из кабинета вышел ассистент.
— Ему становится хуже.
— А Элизабет это его дочь, - встревоженным взглядом Хатч заглянул в реанимационную. Эдгар бился в конвульсиях.

Эдгар коснулся раненого плеча. Кровь из раны хлынула на одежду, в глазах помутнело. Сознание боролось из последних сил. На окраине поляны появилась дикая свора полумертвых собак. От их рыка, капли дождя разрывались в воздухе, не долетая до земли. Эдгар поднялся на одно колено и посмотрел в сторону домика из одуванчиков. Элизабет и Ангел ждали его. Вдруг он понял, что ему, во что бы то ни стало, нужно добраться до домика. Тут же его сбил пес и клыками впился ему в грудь. Эдгар закричал…

Врач вышел в коридор.
— Что? Что с ним? – Хатч изнервничался и схватил врача за руку.
— Мы сделали все, что могли.

Эдгар приоткрыл глаза. Яркий золотистый свет больно ударил по глазам. Он лежал на мягкой кровати, а над ним склонилась его Ангел. В ее глазах искрилось счастье, она нежно улыбалась.
— Помнишь, как я целовала тебя в первый раз? – спросила она.
Эдгар прекрасно помнил этот поцелуй. Тогда он вернул ему веру в жизнь, подарил то, чего так не хватало. Любовь. Поцелуй подарил душевное равновесие и, вместе с тем, пробудил в нем новые незабываемые ощущения. Эдгар хотел все это сказать, но окровавленные губы не послушались.
Тогда Ангел поцеловала его, и мир перевернулся.
Прибежала Элизабет и подарила родителям по венку из воздушных одуванчиков.
— Ты не должен сомневаться в своих силах. Верь, что все созданное тобою на земле, если оно хоть кому-то доставило немного счастья, обретет вечность. Если оно хоть кого-нибудь заставило задуматься над своей жизнью, обретет вечность. Возвращайся и твори…

— Он приходит в себя, - радостным, но неуверенным голосом произнес ассистент.
Через полчаса врач с радостной улыбкой вышел из кабинета.
— Он очнулся и здоровье его не вызывает особых опасений. Честно говоря, я не понимаю, как это произошло. Но факт остается фактом, и слава богу.
— А можно взглянуть на него?
Хатч зашел в реанимационную.
— А где сейчас его дочь? - поинтересовался врач.
— Она умерла, через год после рождения, - Хатч смотрел на изможденное лицо Эдгара и радовался его выздоровлению, но внешне ничего выразить не мог. Потом он посмотрел на столик рядом с кроватью…
На столике лежал венок из воздушных одуванчиков.

Ни родного языка народ не знает, ни русского...(навеяно программой Язык Пушкина в странах СНГ по телеканалу "Мир")

05.10.10 Екатерина:
ВСЁ ОТСТАНЬ

05.10.10 Archie:
молодец, девочка)

05.10.10 Екатерина:
ВСЁ..ДА Я ГРУБИЯНКА

05.10.10 Archie:
так ты еще и грубиянка, а еще и в очках... научиться признавать собственные ошибки-тяжело, тяжелее вдвойне, когда тебе на них указывают другие.

05.10.10 Екатерина:
БЛЯДЬ...НЕ НЕРВИРУЙ МЕНЯ ..ЯСНО..

05.10.10 Archie:
высшее филологическое образование. Чувствуешь? я да, ты нет, а вообще орфографию уже в школе дети умеют проверять по родственным словам, в словарь посмотри ты, а именно сюда: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ushakov/1030042

05.10.10 Екатерина:
купи себе словарь.... слышешь пишется через Е

05.10.10 Archie:
слышешь пишется через И, Екатерина.

05.10.10 Екатерина:
слышешь... я смотрю ты грамотный????!!!!!!!!!!!!!!!!!! сиди....да...молчи....

04.10.10 Archie:
нет, ты просто безграмотная, детка)

04.10.10 Екатерина:
У МЕНЯ ПРОСТО УЖЕ БОШКА НЕ ВАРИТ...Я ОЧЕНЬ УСТАЛА...И ХОЧУ СПАТЬ

04.10.10 Archie:
савсем ваще

04.10.10 Екатерина:
СПАСИБО....Я УЖЕ ВАЩЕ

04.10.10 Archie:
ПОСМоТРИ пишется, исправь статус

мальчишкой лет 9-ти, мой племянник написал мне однажды смску:

Dozhd za oknom i seroje nebo, A gde-to jest more, palmy i pliazh, Solnce igrajet na biodrah mulatok, Krasok i zapahov jarkij kollazh. Prohladnyj koktejl i radu6nyj prijom, Minimum lesti, iskrennost tel, Mozhno, 4to ho4e6, i vsio, 4to posmel, Gde-to ne zdes, hotia von, za oknom...

СПЛЕТНИ
В комнате было душно, но присутствующие не замечали того, заняты е беседой, спором, диспутом, хотя, вернее сказать, обычными сплетнями.
Вошедшая тут же презентовала реплику по поводу свежести воздуха в комнате, но никто не ответил, т.к. почти каждый заходивший говорил эту фразу, а потом, побыв пару минут среди оживленной обстановки-болтовни, забывал про недавно сказанное и воспринимал всё нормально.
-Я, девчонки, вчера с негром симпатичным познакомилась, так он меня сразу в ресторан пригласил, у него денег не меряно, но я, конечно, отказалась, не сразу же, зато в гости к ним сходила, посмотрела, что они едят, представьте, девочки, они манку как-то по-особому варят, а затем мешают её в тазике, руками, потом едят, тоже руками, с консервами, они их жарят и подливу делают, мне предлагали, манку я отказалась есть(у меня маникюр ведь), а вот рыбу попробовала, но она такая острая оказалась, девочки, что я просто так и просидела с ней в руках весь вечер, мы общались на английском, они сказали, что я very fine говорю, я их сама не очень хорошо понимала, у них диалект этот дурацкий, хотя комплименты они говорили понятные, ещё на русском даже…
-Ко мне тоже недавно на лестнице пристал один, ну типа чтобы я его русскому научила, ну прямо там, на площадке-то, я сказала, что у меня нет времени, так он за мной пошёл, довёл до комнаты, я его уговаривала отстать, но он не унимался, тогда я его послала, на три буквы, а он сделал вид, что ничего не понял и мило так заулыбался, ну я и дверь ему перед носом закрыла, всем им одного надо, я хоть не расистка, но негров не переношу, наглые больно, хотя ещё эти арабы или иранцы(не различаю я их)тоже приставучие…
-То, что наглые, это факт, наши от них отличаются тем, что наглеют только тогда, когда напьются, мачо хоть куда, что-то плетут, их переспрашиваешь, а они уже забыли о чём речь была. Ко мне на той неделе припёрлись Витёк этот из 516-ой и друг его, сосед, не помню, как звать…
Подожди-ка, Саня Лушев? Надо же, а мне говорили, что он с Анькой встречается…
-Да хоть с танком, причём здесь это?! Короче пришли, значит, с запашком таким, отнюдь не ламбрэ, погалдели, поприкалывались(хотя шутки плоские у них были), мы с девчонками ради приличия посмеялись и начали кровати расстилать, ну с намёком, что нам мол спать пора, был уже третий час. Так они нам сказали, что отвернутся, пока мы будем раздеваться, а сами тем временем между собой про наши плакаты начали плести несуразицу, потом начали песни вспоминать тех звёзд, что на плакатах узрели. Это ужас какой-то, мало того, что петь не умеют(хотя, надо отдать им должное, они этого ничуть не стеснялись)так они ещё своими заплетающимися языками все тексты покарявили, а когда дошли до моего любимого Бон Джови, я не вытерпела и прямым текстом послала их, на что они рассмеялись и подметили, что любят женщин с характером и тут же нашли для себя новую тему для обсуждения: женские достоинства или прелести, не помню, тут один что-то ляпнул и девчонки засмеялись и тоже начали с ними разговаривать, хотя, как мне показалась, этим пьянчугам достаточно было и своей компании, наши парни вообще болтливые жутко, всё-таки образование сказывается, а когда ещё под шафе, то…Короче, я пошла к своему(делать-то нечего было, с идиотами этими что ли сидеть?)Мой так удивился, что я к нему ночью сама пришла, что даже решил забросить свои лабы и уделил мне внимание.
-А ты со своим программистом ещё хоть не намучалась? Он же у тебя вечно торчит за компьютером…
-Да нет, он хоть и занятой, но когда оторвётся от джавы, тогда мы с ним плотно общаемся.
-Ага, ставите фильм и щёлкаете вместе семечки, вот и общение.
-Да не ржи ты, сама-то что, со своим филологом, не заболтал он тебя ещё? Наши же “парни” только болтать умеют, сами уже как бабы, полтора человека на факультете и то женоподобных…
-Неправда, с ними хоть поговорить есть о чём, не то, что эти математики-физики, 24 часа в сутки за своими экранами, они ведь и едят не вставая…
-Дай нашим компьютер и не увидишь разницы, просто за его отсутствием они другой ерундой страдают…
-Девочки, не ругайтесь, вы слышали, что Колочёва нашу ботанку Котю на пересдачу отправила? Она ведь ни разу не ходила на пересдачи…
-Ну хоть кто-то догадался этой ботаничке показать, что главное-не зубрить, а понимать, я вообще не понимаю, как так жить можно, обложится книгами и с утра до вечера…
-Кстати, Катька говорила, что она за собой вообще не следит, косметикой вообще не пользуется.
-Кстати, у меня появился новый каталог с новыми ценами на орифлэйм, я вам завтра принесу. Там новая помада появилась с блеском и с ароматом.
- Вот ты, Наташка, оказывается, тоже в этом сетевом маркетинге, мне вчера одногруппница предлагала работу, так я завтра на собеседование еду, я вот как раз думаю, что это оно и есть, ничего не сказала ведь она, ч то за работа, я только узнала. Что они препаратами какими-то торгуют.
-Знаю, это добавки всякие, я там уже побывала, мне долго голову дурачили, я даже через пару дней туда по той же схеме лучшую подругу притащила, так она мне потом скандал устроила, что я ей всё сразу не сказала, поэтому я оттуда ушла и сейчас напрямую говорю: хочешь-будем вместе косметикой заниматься, не хочешь-тогда купи, хотя команда у меня уже есть… Короче, если готова вешать лапшу, можешь сходить…
После стука и хоровой фразы “Да,да, входите, ну входите же вы! “
в комнату робко зашёл Антон, чуть не растерявшись при виде такого количества обращённых на него женских глаз и тут же улыбнулся, так как не находил своим близоруким взглядом той девушки, к которой он, собственно, пришёл.
-Привет, а Оля здесь? - прищурившись, выговорил он, явно неуверенно произнеся последнее слово.
-Их тут две, тебе какую? - ответила одна из Оль и вся компания дружно захохотала.
-А в принципе неважно уже, -сказал смущённый Антон, чуть не забыв, за чем пришёл, и тут же добавил: “У вас картошки не найдётся. Немного?”
-Да, у нас есть, - ответила одна из Оль и решила уточнить: ”Тебе сколько?”
-Ну, штучек пять-шесть…
Будучи всегда точной, Оля переспросила: ”Так пять или шесть?! Комната опять взорвалась смехом.
-Семь, одну на удачу, -решил отшутиться Антоха.
-Слушай, ты же никогда не готовил, что такое случилось, или ты не для себя просишь? - не растерялась Оля.
Опять же, решив, что не стоит шутить при всех, он подошёл к Оле и на ухо прошептал: ” У меня ужин романтический с девушкой ”. Затем, решив, что хватит на этот раз шуток, попрощался и вышел. Немного постояв, девушка подошла к своей кровати и села: ”А вы говорили, что он с девушками не общается, у него свидание сейчас…”
-Это он тебе сам сказал? - поинтересовалась Наташка.
-Да, ещё так при этом посмотрел, мол, ну ты сама понимаешь…
-Да враки это всё, он пошутил, наверное…-вклинилась в разговор вторая Оля.
-Знаю я их шутки, ага, мой братец пошутил, что влюбился, а через неделю я уже сидела на его свадьбе… А этого вашего Антона я недавно с девушкой одной видела, они по городу гуляли, может, с ней и…
-Ой, девочки, я бы никогда не подумала, завтра в группе спрошу

Павел, поздравляю тебя и всю вашу семью с Новым годом!Желаю много подарков,здоровья и счстья.Очень прошу рассказать про Александра Борисовича.
Наталья Владимировна

Здравствуйте, Мария.
Сам был в Словакии по стипендии от International Visegrad Fund. Хорошая программа, можете попробовать. Подробности у них на странице. Знание словацкого языка не требуется (рабочий - английский). Главное договориться с принимающим университетом. Обычно (если предлагаете интересную тему проекта) университеты идут на встречу.
Удачи!

Здравствуйте, Павел! Занимаясь поиском возможности стажировки в Словакии забрела на Вашу страницу. Огромное спасибо за детальные сведения. Я преподаватель высшей школы, культуролог куда можно обратиться чтоб наверняка выбраться в Словакию Заранее благодарна! Мария. Пишите на почту.

Я работала на Игнал.АЭС,знала твоего отца. Расскажи о нем и передай привет из Саратова.

Пашка, а-ткі ты й маю пысу на фоне славацкіх муроў зьмясьціў. Малайчына. Працуй над сайтам, паболей калёру, фотак і дызайн-хвішак!

Очень очень интересно....

Juraj, dakujem za dobry tip. Tato stranka mi nejak unikla.
Ahoj!

ahoj pavel, navštívil som tvoju stránku, páčila sa mi. kontakt na teba mi dala naša spoločná známa t. ramza. vidím, že máš fotky aj z môjho kraja, z gemera (hrad krásna hôrka aj betliar). poradím ti jednu stránku (neviem, či ju poznáš, ale na svojej stránke v sekcii slovensko - literatúra ju necituješ), kde je veľa slov. literatúry: http://zlatyfond.sme.sk/
ak chceš, ozvi sa mi na mail. adresu. ahoj. ďuri

продолжаем монолог, Павлик, с приездом!

Уважаемый Павел!
Прочитала Вашу выпускную работу. Появилось несколько замечаний (надеюсь они Вам пригодятся):
1. Если нет сокращений, то эту страничку надо удалить. Но в тексте реферата вы используете «ИТ» – его надо заранее расшифровать.
2. Титульный лист реферата. Не нужно писать «Реферат по ИТ….». Достаточно написать просто слова «реферат» и название реферата.
3. Во введении: в названии магистерской работы нет ли случайной опечатки.
4. На придумать названия глав.
5. Когда Вы делаете ссылки на литературу, то либо приводим для всех указание номера страницы, либо для всех его не приводим.
6. Сделать копию главной страницы демо-версии словаря (показать как она выглядит – рисунок). Предлагаю поместить ее в главу 3 и сделать ссылку по тексту – «главная страница демо-версии представлена на рисунке» или что-то в этом духе.
7. В приложениях как-то выделить отдельные страницы: возможно жирным шрифтом, курсивом и т.д.
И уже пора заканчивать работу. Поэтому добавляйте граф научных интересов, интернет источники и презентацию в выпускную работу.
Просьба распечатать работу в форме брошюры.
С уважением Гаспадарец О.И.